?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Илона Маркарова — актриса и одна из основателей Театра Ди Капуа, идейный вдохновитель исторической постановки «Жизнь за царя», исполнительница главной роли в скандальной постановке «Монологи вагины», а еще очень красивая и умная девушка. Мы встретились с Илоной одним уютным осенним вечером в пиццерии на Разъезжей улице, чтобы за чашкой чая поговорить о спектакле «Монологи вагины», который в этом году отмечает свое десятилетие, а также о влиянии цензуры на артистов, о рождении спектакля «Жизнь за царя» и многом другом.


Вы родились в Тбилиси, тяжело вам дался переезд в Северную столицу?
Я помню, после переезда я чувствовала себя здесь очень одиноко потому, что там остались близкие мне люди. Я как раз находилась в таком возрасте, когда ты еще себя никак не реализовал и единственное, что у тебя есть — это твои друзья. Как показывает опыт, что и с годами это является важной ценностью. Но сейчас уже есть какие-то личные достижения, а тогда единственным богатством были друзья. Надо сказать, тогда было такое время, когда очень многие уезжали из Грузии. И я была далеко не первой из своих друзей, которая переехала. Но вот это ощущение потери близких людей, когда неизвестно, когда вновь увидишься, а потом очень редко этот человек оказывается с тобой на одной волне. Очень часто понимаешь, что время прошло, вы по-разному развивались и уже не очень совпадаете. Правда, это ощущение одиночества длилось не долго, я достаточно быстро влилась в эту новую жизнь в новом городе.
В Петербург я приезжала в детстве много раз, так как тут живет моя тетя, и мы часто гостили у нее. И я помню эти серые лета, холод, и люди были так ужасно одеты. В Тбилиси все всегда одевались по последнему писку моды, и сейчас также. А тогда здесь было совсем с этим плохо. Я помню, это был такой другой мир.

Вы переехали в Петербург, и решили поступать в театральную академию?
Да, в Тбилиси, заканчивая последние классы в школе, я параллельно училась в экспериментальной студии при тбилисской консерватории. Потом я перевелась в музыкальное училище, а после окончания мы с родителями переехали сюда.

Я читала, что вы хотели поступить в консерваторию, а потом все-таки поступили в академию, с чем это связано?
Я пою, пела с детства, и хотела петь в опереттах. Ведь это такой синтетический жанр, где можно и петь, и танцевать, и играть
Когда я переехала в Петербург я проработала один год в хоре Муз. Комедии, и поняла, что я ни за что не стану певицей оперетты (смеется). Оказалось, что это не интересно, и лично для меня это ностальгический жанр. Такая детская у меня была иллюзия, что я смогу совмещать и драматическую игру, и пение в опереттах. Слава Богу, она была развеяна.


Сейчас в России все больше набирают популярность мюзиклы. Вас не прельщает этот жанр?
Я признаю мюзиклы как жанр, и понимаю, что он нужен людям. И когда это сделано на должном уровне, то, безусловно, это здорово. Актер должен и танцевать и петь и играть на виртуозном уровне, а чаще всего получается, что он немножко играет, немножко поет, и немножко танцует — всего понемножку. Обычно бывает так. И это мне не нравится. Я не видела бродвейские постановки, но уверена, что можно получить от мюзикла сильное эмоциональное потрясение.

Что было после окончания театральной академии?
Я работала на телевидении. Так получилось, что на тот момент несколько моих однокурсников стали работать на телеканале 100, который тогда только открылся. И это было потрясающее время! Я с благодарностью вспоминаю Андрея Максимкова и Викторию Корхину. Тогда телеканал работал без рекламы, и мы не говорили о политике
Я вела со своим партнером воскресный эфир, и к нам приходили петербургские музыканты, писатели, поэты и другие творческие люди. Я тогда получила интересный опыт работы в прямом эфире, и надо отметить, что это по-актерски очень раскрепощает. Такой момент бесстрашия «здесь и сейчас», как и в театре.
Помню, я как-то раз поехала в Москву на телепробы другого канала, вроде это был РБК. Им требовалась ведущая новостей. Стала пробоваться: читаю новости и понимаю, что у меня глаза на лоб лезут, и это очень видно. Меня попросили перечитать со спокойным лицом, а я понимаю, что единственная положительная новость из тех, что я тогда читала — это, что какой-то ВВП повысился по отношению к чему-то. Я не понимала, хорошо это или плохо, но слово «повысился» настраивает на позитивный лад. Все остальное было ужасно! Я видела, как работает ведущая в эфире, как она с каменным лицом говорила о крушении самолета, о кол-ве погибших. А я так не могу, мне сразу хочется плакать, и я тогда поняла, что такое телевидение — совершенно не мое.
Через год на телеканале 100 поменялся руководитель, и многие стали уходить оттуда. Я какое-то время делала две собственные рубрики на пятом канале. Потом писала сценарии для разных программ. Через какое-то время я покинула телевидение и стала полностью заниматься нашим независимым проектом «Театро Ди Капуа».


Расскажите про театр, как он появился?
Мы познакомились с Джулиано еще в институте, учились у разных мастеров. А там между курсами редко происходит общение, все в мастерских, репетируют целыми днями. Но он такой яркий человек, что естественно про него знали все.
После окончания учебы мы с ним как-то встретились случайно и через полгода сделали наш первый спектакль «Монологи вагины». Дальше стало понятно, что нужно как-то юридически оформить все это, чтобы мы могли нормально работать. Тогда мы открыли фирму, которая называется Театро Ди Капуа. Сделали второй спектакль, третий…

У нас нет площадки, мы всегда играем в разных местах.
К примеру, наш крайний спектакль «Жизнь за царя» мы еще ни разу не играли дважды на одном и том же месте. Играли его и на чердаке, и в подвале и в мстерской у нашей подруги, и в редакции журнала «Звезда».

Как это влияет на ваше выступление, учитывая вашу близость со зрителем, отсутствие слепящих софитов и пр.?
Это очень здорово, это невероятно! Хотя в спектакле «Монологи вагины», где идет прямое общение со зрителем, нет «четвертой стены», мы находимся в энергетическом взаимодействии со зрителем. И то, как мы играем, зависит от реакции зрителя, от того, кто сидит в зале. Бывает один человек так реагирует, что весь зал проникается его настроением, он раскачивает зал. И тогда мы выходим на потрясающие эмоции.
А бывают такие зажатые люди, что кажется, в зале нет никого. Правда, последнее бывает не часто.
А «Жизнь за царя» — это другое…



Как в вашей жизни появился спектакль «Монологи вагины»?
Джулиано увидел эту постановку в Неаполе, тогда это был моноспектакль (играла одна актриса) и его поразила пьеса. Так что это была его идея поставить эту пьесу. И мы ее поставили.
На меня эта пьеса также произвела сильное впечатление! Я на такие темы неохотно говорю в жизни, не могу даже с подругами обсуждать интимные отношения. А тут такая возможность поговорить об этом, да еще таким возвышенным слогом. Кроме того, это отличный актерский материал, где есть возможность раскрыться, сыграть разных женщин в разных ситуациях, разного возраста.
И самое главное это социальный проект, который призван помогать женщинам.
Сколько есть жутких историй, о которых женщины никому не говорят, но они могут прийти в театр и послушать об этом, поплакать или наоборот понять, что она не одинока, и женщины всего мира сталкиваются с подобными же проблемами. Важно протранслировать женщине, что она прекрасна, и что женщиной быть не стыдно. Хотя я сама, несмотря на то, что играю в этом спектакле, иногда думаю, как это тяжело быть женщиной.

Какая публика приходит на этот спектакль? Можете описать портрет вашего зрителя?
Да. Иногда мы с другом раздаем листовки о спектакле на улице, и я сразу могу распознать «Вот! Это наш зритель!». Это женщина от 35 до 50-ти лет, с живыми глазами, ухоженная, среднего достатка.

А молодежь не ходит на этот спектакль?
Ходит, но в меньшей степени. Мне кажется, что для этого спектакля нужно что-то пережить потому, что совсем юные девы или юноши не поймут. Хотя на западе эту постановку показывают в школах и Университетах. У нас такое не принято. Мне кажется, когда человек пережил какое-то душевное потрясение — он откликается. Не обязательно плохое.
Когда у человека нет опыта, он не задумывается ни о чем. Есть такая фраза из одного спектакля, когда на вопрос «Отчего тебе ее не жалко?», героиня отвечает: «А что мне ее жалеть, мне всего семнадцать лет». Как мне кажется, в этой фразе кроется ответ.
С другой стороны очень важна образовательная функция театра. Когда зритель мало осведомлен по теме спектакля, а мы ему рассказали историю так, что его зацепило, и он, вернувшись, домой, начал об этом читать, спрашивать у родителей, пришел еще раз на спектакль. Есть такие ребята, которые по 5-6 раз приходят на «Жизнь за царя», и на «Монологи вагины» некоторые приходят по 15 раз. Есть такие зрительницы, которые говорят: «Если что я заменю актрису, я знаю текст наизусть».



Вы представляли «Монологи» не только в Петербурге. Отличается ли реакция публики в разных городах?
Я помню в детстве, когда я занималась игрой на фортепиано, считалось так, что лучше разучивать произведение на тугом инструменте потому, что потом, на нормальном ты будешь играть бегло. Вот это петербургская публика — тугой инструмент (улыбается).
Но это же прекрасно, что стоит такая высокая планка. Просто тут более сдержанные люди, зато именно в Петербурге бывает так, что зрители настолько потрясены, что не могут уйти. Мы уже начинаем размонтаж спектакля, а они не уходят, предлагают свою помощь.
Я и сама люблю смотреть такие фильмы, спектакли, когда после просмотра ты выходишь на улицу и понимаешь, что мир изменился.

Видела у вас на стене Вконтакте радостный пост «УРА! Вагину разрешили!!!)))». С чем был связан этот запрет?
Было время, когда нам запрещали писать на афишах название «Монологи вагины», и долгое время спектакль назывался «Запретные Монологи V». А сейчас нам разрешили вернуться к первоначальному названию. И это правильно, это латинский термин, вовсе не бранное слово. Я помню, были такие формулировки: «Что будет, если ребенок узнает это слово?». Так ребенку все равно интересно, как это называется. Лучше пусть он узнает такое слово, чем какое-то другое, более грубое. Ведь все имеет свое приличное название в этом мире. Но, к сожалению, театр Мюзик-холл, в котором мы играем спектакль категорически против такого названия и мы вынуждены опять вернуться к наименованию «Запретные Монологи V…». Ничего не поделать, это говорит о том, что спектакль в нашей стране очень нужен. Потому что комплексов у людей море.

То есть запрет был связан именно с названием, а сам спектакль не подвергался цензуре?
С самим спектаклем также были сложности. Например, директор Мюзик-холла получал письма из комитетов по нравственности с рекомендациями не сдавать в аренду зал под этот спектакль. Но к счастью, тогда директором был Александр Платунов. Он не обратил на них внимания, и мы продолжали играть.
К тому же, я считаю, что зритель должен заранее понимать, на что он идет. Может он не хочет слушать монологов на подобные темы.
Кстати, был смешной случай, который рассказывала одна наша актриса, как она пригласила свою знакомую на спектакль, которая к тому же была врачом, и услышала в ответ: «Ой, нет, спасибо! Я про войну не люблю»… Как, оказалось, есть люди, которые не знают значения этого слова.

А вот эти запреты, цензура как-то влияет на вас? Оно вам помогает, рождает в вас желание побороть все преграды или наоборот, расстраивает и повергает в уныние?
Мне кажется, чем больше сложностей, тем лучше для художника. Это будит творческую фантазию. Ты все равно скажешь о том, о чем хочешь сказать, только придумаешь для этого какой-то другой путь. С другой стороны, страшно думать о том, что могут запретить заниматься любимым делом.
Гораздо более пошлыми постановками мне кажутся спектакли, которые зачастую называются прилично. Какие-нибудь «Кровать для семерых», «Он — моя сестра» и т.п. Но они собирают полные залы благодаря сериальным артистам. И это тот момент, когда театр идет на поводу у зрителя.



Давайте поговорим о другом вашем детище — «Жизнь за царя», как появилась идея создать эту работу?
Это был очень долгий путь. На самом деле, я хотела сделать спектакль про Зарему Мужахоеву. Это девушка, которая и сейчас находится в заключении. Я исследовала ее путь, ее сложную судьбу, чтобы сделать спектакль. Встречалась с журналистом, который работал по этой теме, он передал мне все необходимые материалы. Но как это бывает часто то, что произошло недавно, сложно оценивать. Ее фигура в прессе освещается в разных образах: от забитой чеченской дурочки до черной вдовы. В процессе поисков и исследований я натолкнулась на фотографию Веры Николаевны Фигнер, и в первую очередь меня поразило, насколько они с Заремой Мужахоевой похожи, будто сестры. Я начала изучать ее биографию и меня потрясла история этой женщины. Потом я стала изучать биографии других народовольцев. Это святые люди. Я читала материалы, письма, статьи на эту тему. Например, спектакль «Монологи вагины» сделан по принципу вербатима: автор пьесы взяла интервью у двухсот разных женщин и скомпоновала их в 14 монологов.
И я поняла, что не нужно писать пьесу о народовольцах, можно взять их монологи, и соединить несоединимое. Это была совместная работа с режиссером Джулиано ди Капуа. То, что получилось в итоге, очень сильно зависело от актеров, которые играют в этом спектакле. Материала было очень много, а в итоге осталось то, что «заиграло» в исполнении наших актеров.

Вы любите читать, можете назвать своих любимых авторов?
В последнее время я в основном читаю историческую литературу, мне очень нравятся труды историка Костомарова. А в целом я не буду оригинальной, мне, безусловно, нравится Чехов, Достоевский, Толстой. Я регулярно их перечитываю.

Можете назвать любимые места в городе?
Мне очень нравится район, в котором я живу — район пяти углов на Владимирской. Дом, в котором я живу, построен до отмены Крепостного права, там витают духи прошлого. Очень люблю Моховую улицу, я там училась в театральном институте.
Я очень люблю Петербург, и мне здесь все нравится. К примеру, люблю Канонерский остров, Петроградку, Васильевский остров. Люблю рассматривать старые фотографии и понимать, что тут было раньше. Опять же места связанные с народовольцами: место, где их казнили, возле ТЮЗа, Семеновский плац. Или канал Грибоедова, где произошло убийство царя Александра II, и Софья Перовская махнула платком…


Что считаете своим главным достижением в жизни?
Сложно сказать.… Наверное, это моя дружба и совместная работа с некоторыми людьми. Думаю, некоторые из этих людей войдут в историю.

Считаете ли вы себя счастливой? Что для вас счастье?
Возможность сказать то, что кажется важным со сцены — это счастье.

Увидеть игру прекрасной Илоны Маркаровой в спектакле «Монологи вагины» можно 22, 29 октября, 13, 20, 27 ноября и 3 декабря.


promo yolo4kaspb март 2, 2013 13:19 36
Buy for 300 tokens
«Допускать, что у «я» могут быть какие-то «права» по отношению к Государству, и допускать, что грамм может уравновесить тонну, — это совершенно одно и то же. Отсюда — распределение: тонне - права, грамму - обязанности; и естественный путь от ничтожества…

Comments

( 10 comments — Leave a comment )
murzjukova
Oct. 16th, 2014 09:07 am (UTC)
Спасибо за интервью, Полина!

Я давно уже собиралась на "Монологи вагины", но теперь, кажется, точно дойду!)
yolo4kaspb
Oct. 16th, 2014 09:18 am (UTC)
Давай вместе сходим? :)
murzjukova
Oct. 16th, 2014 10:13 am (UTC)
А давай! Но уже в ноябре, ок?
yolo4kaspb
Oct. 16th, 2014 12:07 pm (UTC)
Да, не раньше. У меня сейчас тоже полный завал, не выбраться :(
(no subject) - maximmostovoy - Oct. 16th, 2014 09:16 am (UTC) - Expand
yolo4kaspb
Oct. 16th, 2014 09:18 am (UTC)
Не могу не согласиться :)
freya_lina
Oct. 16th, 2014 03:20 pm (UTC)
Прям приятный осадок после интервью, это как поговорить с умным и душевным человеком. А ты не знаешь в Москву они не собираются?)
yolo4kaspb
Oct. 16th, 2014 06:55 pm (UTC)
Вообще, насколько я знаю, они часто гастролируют. Узнаю, когда планируются спектакли в Москве, и напишу тебе ;))

Edited at 2014-10-16 06:55 pm (UTC)
mc_publisher
Oct. 16th, 2014 06:36 pm (UTC)
спасибо, давно хотел посмотреть
yolo4kaspb
Oct. 16th, 2014 06:54 pm (UTC)
Всегда рада! :))
( 10 comments — Leave a comment )

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by Michael Rose